Плывём вниз по Сосне. Берега заросшие. На правом – сразу за густыми кустами и кронами деревьев возвышается главный собор (теперь я могу рассмотреть его ближе и вижу, что центральный купол собора – позолочен, а четыре купола по краям украшены золотыми звёздами на лазурном фоне), а на левом берегу цивилизация вообще не видна, лишь изредка появляются одинокие рыбаки, выглядывающие из воды в своих бахилах. Вода очень приятная, как на вид, так и на ощупь – сразу хочется нырнуть. Помню, ещё у самого устья Сосны я почувствовал необычную притягательность этой реки. Есть в ней что-то родное. Видимо, поэтому, когда в разговорах мне приходилось упоминать о ней, частенько проскальзывало «Сестра» вместо «Сосна».
Когда наш трамвайчик доплыл до устья Ельника – маленькой речушки, поросшей кустарями, на правом берегу стали появляться какие-то постройки, некоторые даже – с претензией на жильё. Наш семидесятишестилетний рулевой знает каждый уголок Сосны. Когда он привёз нас обратно, Макс не преминул взять номер его телефона и договорился встретиться завтра. Причина такой любезности была простой – Макс проведал о том, что у старика лежат какие-то карты Дона. Что может быть заманчивее для нашего «донолюба»! Поблагодарив Александра Сергеевича (так звали «трамвайного» капитана), мы отправились гулять по городу. Вряд ли можно назвать его изящным, но иногда встречаются милые дворики, уютные скверы и симпатичные домишки.
Купив в подвернувшейся по пути пивной лавке разливного пива, мы расположились на развалинах одной церкви, которую собираются либо совсем снести, либо наоборот – отреставрировать и достроить. Веселые разговоры ненадолго сменились громкими спорами о музыке. Речь зашла о вокале. Макс превозносил солиста «Красной плесени», я же его безбожно поносил, Макс стал критиковать меня, Катя принялась меня защищать, но начала бранить голос Лепса, я же решил выступить в его защиту. Так понеслось, что еле остановились. Покинув «недохрам» с ещё раздающимися в его потаенных уголках спорящими голосами, мы направились в центр. Катю надо было посадить в машину – ей пора уже возвращаться домой к ребёнку. Смеясь над моей вспыльчивостью, мы пересекли мост, на котором встретили одну весьма дружелюбную и очень разговорчивую старушку. Она несла пучок необычной травы для своих то ли козочек, то ли курочек, и сообщила, что мокрица, которую она держала в руках, – очень полезная трава, причем, не только для животных, но и для человека: она, мол, благотворно влияет на пищеварительный тракт. Я с большим удовольствием отведал этой травы. Наиль тоже не упустил возможности и воспользовался случаем. А ведь неплохо! Мы поклонились бабуле, пожелали доброго здоровья ей и её то ли козочкам, то ли курочкам и пошли в центр. По пути мы с Катей снова разговорились – она решила, что я похож на Гэри Олдмена4. Честно говоря, я так и не обнаружил не единого сходства, но мне польстило, что хоть на кого-то я могу быть похожим. За всю мою жизнь, если не изменяет память, мне ни разу не сказали, что я похож на какую-нибудь знаменитость. Спасибо, Катенька! После твоих слов этот Олдмен мне стал нравиться гораздо больше.
Пока мы с Екатериной вели оживлённую беседу, Макс с Наилем немного подотстали, а затем и вовсе исчезли из поля зрения. Как мы ни старались плестись всё медленнее и медленнее, ноги уже привели к площади Ленина, где стояли машины такси. А ребят все не было. Несколько минут мы беседовали, глядя назад, и – Алилуйя! – увидели на углу Макса, который зачем-то звал нас жестами к себе. У меня не было не единого сомнения, что Геннадий что-то натворил. Кате я так и сказал, чтобы она не беспокоилась, что это в порядке вещей у пьяного Наиля. Когда мы подошли к Максу, он сообщил, что Иннокентия задержали местные полицейские за нахождение в нетрезвом виде и повели в отделение. Тогда мы с Максом, чтобы не привлекать сюда ещё и Катю, быстро с ней попрощались, поблагодарив за прекрасный вечер, а сами нагнали уводящих под руки Наиля полицейских. Я поинтересовался, в чём, собственно, дело, на что те ответили, что существует какая-то статья о запрете нахождения граждан в общественных местах в нетрезвом виде, и что нужно проверить нашего «преступника» по базе. Всей честно́й компанией мы добрели до отделения полиции. Там Наиль решил продемонстрировать свой протест его задержанию, без крайностей и перегибов, но и не без «пограничности» – нагло пялился на «служебных» и дерзко сплёвывал на пол. Просмотрев по спискам имя и фамилию, они его выпустили, вежливо попросив сегодня больше не гулять. Макс шутливо поинтересовался у них, можно ли оставить Наиля в камере предварительного задержания до утра. Полицейские, не сразу поняв шутку, сказали, что это несложно. Мы посмеялись и, забрав нашего лысого хулигана, ушли в сторону гостиницы.
Поскольку за вечер мы уже успели проголодаться, то отыскали на площади какую-то приличную пиццерию и уселись там, чтобы перекусить. Я отметил, что в Ельце есть симпатичные девушки. Макс, помимо этого, обратил внимание на забавное совпадение – по дороге в пиццерию мы как-то завели разговор о персонажах сказки «Чипполино», а когда сели за стол, то перед нами лежали бумажные подложки с изображением героев любимого с детства мультика и сказки Джанни Родари. Там был и кум Тыква, и профессор Груша, и сам принц Лимон с графинями Вишенками, и другие. Обожаю подобные совпадения. Они всегда заставляют окунуться в мир сверхъестественности.
Вернулись в гостиницу. Наиль, выпив со мной перцовки, ушёл с кем-то говорить по телефону, а я, попивая перцовку, стал смотреть серию «Дживса и Вустера», которую в этот момент показывали по телевизору. По возвращении Макса, мы все легли спать. Перед сном нам посчастливилось подслушать телефонный разговор какого-то по всем признакам уголовника, стоявшего под нашими окнами. Звукоизоляция минимальная, слышимость – отличная, было такое ощущение, будто этот уголовник сидел на нашем подоконнике, свесив свои ноги на мою кровать. Когда странника унесла от нашего окна ночь, нас самих опьянелый сон также унёс на своих хрупких ногах в царство грёз.
7
Скалистый день. Теплеет… 06.08
Галичья гора
Проснулись, умылись, сбросили с себя вчерашний хмель и стали собираться в дорогу. Завтрак у нас прошёл в прихожей, которая по совместительству была ресепшеном, а ещё, как оказалось, кухней и гостиной. Завтракать в универсальной комнате было необычно. Я был очень доволен, чего не мог бы с полной уверенностью сказать о Максе и о Наиле, ворчащем с самого пробуждения. Они выпили кофе с йогуртом и ушли в машину. Я же насладился по полной: несколько бутербродов с сыром, йогурт, овсяная каша, банан и вкусный, но очень горячий (пришлось ждать, пока он немного остынет) чай. Попрощавшись с девушкой-администратором и поблагодарив её за удобства, я вышел во двор, где возле припаркованной машины возились «нелюбители завктракать с похмелья». Мимо нас прошла бабушка, продававшая жареные пирожки. Запасливый Макс украсил её утро большим заказом – взял сразу около десятка. Довольная старушка пожелала нам удачи и убежала продавать пирожки пробудившимся ельчанам. А мы покинули этот постоялый двор и первым делом направились в гости к Александру Сергеевичу.
Живёт Александр один на небольшом участке, недалёко от реки. Он с радостью пригласил нас во двор и угостил яблоками-ранетками, а сам ушёл в дом за обещанными Максу картами. Когда веселый дедушка вернулся и разложил на столе перед Максом свои богатства, глаза последнего засверкали – там были речные карты, нарисованные от руки, очень точно, аккуратно и со знанием дела, самим Александром Сергеевичем. Но, что окончательно потрясло Макса, так это то, что дядя Саша без всяких колебаний просто подарил ему несколько карт, объяснив это тем, что в хорошие руки отдавать всегда приятно. Деньги дядя Саша брать отказался. Поэтому Макс вручил ему в качестве благодарности те самые пирожки, которыми запасся возле гостиницы. Александр Сергеевич ещё раз поклонился и потребовал, чтобы мы взяли с собой его яблок. Я тут же повиновался и наполнил пакет сладкими ранетками. Александр ещё долго провожал молодую троицу своим заботливым взглядом, когда четырехколесный друг уносил нас в интригующее будущее.
Солнце радостно обнимает плечи прохожих. Возле бюста Пушкина мы увидели автомойку, где и остановились, чтобы сделать подарок «Аутлэндеру». Два молодых парня мойщика быстро сделали своё дело, и мы уехали дальше. Очень скоро мы подъехали к реке Воргол. Великолепие картины, которая открылась нам, завораживало, и я, схватив фотоаппарат, побежал за ребятами, которые уже ушли вперёд, к реке. Речка небольшая, зарастающая, при желании её можно перейти вброд. Но окружающий ее пейзаж прекрасен: широкая просторная поляна, по которой ползают многочисленные ящерицы, прыгают серые кузнечики и порхают перламутровые бабочки, высокие деревья на берегу, в тени которых отдыхает стадо овец, а над всем этим – огромные отвесные скалы у самого основания речки. Уважительно окинув взглядом красоту неживой природы, я переключился на живую, настроив свой фотоаппарат на всех летающих, стрекочущих, блеющих, бегающих, а также на цветущих, распускающихся, переливающихся и благоухающих. Прогулявшись по лугу у речки, мы поехали на вершину скал, где уже расползлась по отвесам команда скалолазов из какой-то экспедиции. Вид сверху, вынужден признаться, ещё живописней, чем снизу – виден красивый рисунок русла речушки. Наглядевшись красотой воргольских скал, мы поехали дальше.
